Россия-Украина, Черновцы

Виктор Васильевич Левицкий – выдающийся русско-украинский лингвист, один из основоположников фоносемантики, автор многочисленных работ в области звукосимволизма.

Занимался проблемами сравнительно-исторического языкознания и диахронической лингвистики, психолингвистики, лингвостатистики, квантитативной лингвистики и индоевропеистики (на материале германских и славянских языков).

Основные вехи биографии «человека, «рожденного в СССР», как сам себя называл Виктор Васильевич:

1938, 2 апреля          – родился в г. Ленинакане Армянской ССР

1945, сентябрь          – поступил в 1 класс Черновицкой средней мужской школы № 1

1946                            – переехал в г. Игарку Красноярского края

1948-1951                  – воспитывался в детских домах Красноярского края

1952, июнь                 – окончил семилетнюю школу в г. Днепропетровске с отличными оценками по всем предметам

1952, сентябрь          – поступил в восьмой класс средней школы № 1 г. Ейска Краснодарского края

1955, июнь                 – окончил среднюю школу в г. Ейске с серебряной медалью

1955, сентябрь          – поступил на первый курс факультета романо-германской филологии Черновицкого университета

1960                            – окончил Черновицкий университет с отличием

1960-1963                  – преподаватель кафедры иностранных языков Черновицкого медицинского института

1963-1966                  – аспирант кафедры грамматики и истории немецкого языка 1 Московского института иностранных языков им. М. Тореза

1966, май                   – под руководством сначала доц. Г. В. Колшанского, а затем проф. О. И. Москальской написал кандидатскую диссертацию «Историко-семасиологическое исследование некоторых групп прилагательных в немецком языке (в сравнении с английским)». Эту диссертацию защитил досрочно в мае 1966 года в МГПИИЯ им. М. Тореза (Москва).

1966-1967                  – старший преподаватель кафедры иностранных языков Таганрогского радиотехнического института

1967-1968                  – старший преподаватель кафедры иностранных языков Черниговского пединститута

С 1968, сентябрь      – работает в Черновицком университете

1970                           – утвержден в звании доцента

1974 -2012                 – заведующий кафедрой немецкого языка

1975                            –  защитил докторскую диссертацию «Проблемы экспериментальной семасиологии» в Киевском университете имени Т. Шевченко. Официальные оппоненты дфн. В. И.Перебейнос (Институт языковедения АН Украины), дфн. А. А. Леонтьев (Институт языкознания АН СССР), дфн. Б. М. Задорожный (Львовский университет); ведущая организация – Белорусский университет, кафедра общего языкознания (зав. каф. дфн. А. Е. Супрун). Диссертация прошла предварительную экспертизу и обсуждение на кафедре общего языкознания Киевского университета (зав. каф. – проф. А.А. Белецкий).

1977                           – утвержден в звании профессора

1982-1993                  – декан факультета иностранных языков

В Черновицком университете проработал 44 года, из них 38 лет в должности заведующего кафедрой. Общий стаж научно-педагогической работы – 52 года.

Основные научные направления:

  • С 1957 г. до середины 60-х годов (приблизительно 1965 г.) – проблемы сравнительно-исторического языкознания и диахронической лингвистики (дипломная работа объемом «EtymologieundGeschichtedesWortesArbeit»; кандидатская диссертация).
  • С середины 60-х годов до конца 80-х (около 25 лет) – проблемы психолингвистики (по этой причине одним из оппонентов по докторской диссертации был А. А. Леонтьев) и лингвостатистики (по этой причине первым оппонентом по докторской диссертации была В. И. Перебейнос).
  • Начиная с 90-х годов – квантитативная лингвистика и индоевропеистика (на материале германских и славянских языков).

Основные научные труды:

  • Семантика и фонетика (1973);
  • Введение в германскую филологию. Сборник задач (1983);
  • Этимологические и семасиологические исследования в области германских языков (1997).
  • Семасиология (первое издание 2006);
  • Основи германістики (2006);
  • Практикум до курсу «Вступ до германського мовознавства» (2006)
  • Квантитативные методы в лингвистике (2007);
  • Звуковой символизм: мифы и реальность (2009);
  • Семантические и фонетические связи в лексике индоевропейского праязыка (2008);
  • GeschichtederdeutschenSprache (20
  • Лексикология немецкого языка (2010);
  • Этимологический словарь германских языков в 2-х томах (2010).

Всего опубликовано свыше 250 работ, в том числе свыше 30 книг на русском, украинском, немецком и английском языках.

Значительная часть статей по проблемам индоевропеистики, психолингвистики и квантитативной лингвистики опубликована в европейских журналах, в центральных журналах бывшего СССР, в академических журналах Украины и Молдовы: Indogermanische Forschungen; ZeitschriftfürPhonetik, SprachwissenschaftundKommunikationsforschung; HistorischeSprachforschung; DeutschalsFremdsprache; TheJournalofQuantitativeLinguistics; Glottotheory; NOWELE; Вопросы языкознания; Филологические науки; Иностранные языки в школе; Мовознавство; Лимба ши литература молдовеняскэ; Revistă deLingvistică şistiintaliterară; StudiaEtymologicaCracoviensia и др.

Рефераты многих статей еще в советские времена регулярно отбирались для публикации в известном журнале “Linguistics andLanguageBehaviorAbstracts” (США).

География публикаций: Австрия, Германия, Дания, Молдова, Нидерланды, Польша, Россия, Словакия, США, Украина, Белоруссия, Литва, Эстония, Молдавия, Башкирия, Удмуртия, Казахстан, Узбекистан.

Под руководством Виктора Васильевича подготовлено 42 кандидатских и 2 докторских диссертации (Н.Д. Капатрук, А.Д. Огуй, В.И. Кушнерик, С.В. Кийко, В.В. Дребет, Т.В. Джурюк, Л.В. Гиков, С.А. Кантемир, Н.Л. Львова, Ю.И. Мацкуляк, Н.Г. Есипенко, О.В. Найдеш, Т.А. Романова, О.В. Соловьева  и др.).

Кумир в науке – В.И. Абаев, любимые поэты – Пушкин и Есенин, любимый цвет – голубой, любимое изречение (вслед за «классиком» -   «Подвергай все сомнению», любимая местность – Карпаты, любимый город – Черновцы.

Подробно: Професор Левицький Віктор Васильович. Біографічний та бібліографічний нарис. Наукове видання. – Чернівці : Золоті литаври, 2012. – 88 с.

 

Россия, Москва

Ильичёв Валерий Дмитриевич – выдающийся советский и российский орнитолог, организатор науки, Почетный член Мензбировского орнитологического общества, Немецкого орнитологического общества и Американского орнитологического союза, член правления Российского акустического общества и Русского экологического общества, действительный член Международной общественной академии экологической безопасности и природопользования, член Союза литераторов России, Российского и Международного журналистских союзов, лауреат Премии Ленинского комсомола, заведующий Лабораторией экологии и управления поведением птиц Института проблем экологии и эволюции имени А.Н. Северцова РАН, профессор, доктор биологических наук. С его именем связаны выдающиеся успехи советской орнитологии 1970-х – 1980-х гг.; этот период теперь все чаще называют «золотым веком» отечественной орнитологии.

В.Д. Ильичёв родился 28 августа 1937 года в городе Уфе. Когда Валерию исполнилось четыре года, мама подарила ему щегла, и именно это, как рассказывал Валерий Дмитриевич, предопределило его дальнейшую судьбу. В формировании будущего орнитолога очень большую роль, безусловно, сыграл и отец, ученый-лесовод Дмитрий Андреевич Ильичёв, в экспедициях которого по Южному Уралу Валерий принимал участие в школьные годы. Участвовал он также и в экспедициях доцента Башкирского сельскохозяйственного института энтомолога К.С. Никифорука. Валерий очень любил спорт, школьником занимался фигурным катанием и гимнастикой. В 1954 г. он с медалью закончил среднюю школу № 11 г. Уфы и в том же году поступил на Биолого-почвенный факультет Московского государственного университета, где обучался на кафедре зоологии позвоночных. Его учителями были Г.П. Дементьев, Е.С. Птушенко, Б.С. Матвеев, Н.П. Наумов, Л.В. Крушинский, В.И. Гусельников. Студентом В.Д. Ильичёв в течение нескольких лет посещал также занятия инженерного факультета мехмата МГУ. В 1959 году он с отличием окончил университет и был оставлен в аспирантуре на кафедре зоологии позвоночных. Досрочно закончив аспирантуру, В.Д. Ильичёв в 1962 г. защитил кандидатскую диссертацию «Морфофункциональный анализ наружного отдела слухового анализатора птиц»; защита прошла в Киеве.

После защиты В.Д. Ильичёв работал на кафедре зоологии позвоночных МГУ в Проблемной лаборатории бионики младшим, а потом старшим научным сотрудником, до 1976 г. он возглавлял орнитологическую группу этой межкафедральной лаборатории, созданной Н.П. Наумовым. С самого начала работы В.Д. Ильичёв показал себя прекрасным организатором и руководителем, хорошо чувствующим научный потенциал каждого сотрудника.

В 1967 г. В.Д. Ильичёв защитил докторскую диссертацию на тему «Биоакустика птиц». С 1968 г. он читает студентам-зоологам МГУ созданные им спецкурсы «Биоакустика птиц» и «Общая биоакустика». В 1969 г. сокращенный курс «Биоакустика» был прочитан им в Молдавском университете, куда В.Д. Ильичёва пригласили для чтения лекций. В 1968 и 1969 гг. отдельные выборочные лекции читались на курсах повышения квалификации Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина, в 1972 г. В.Д. Ильичёв выезжал в Польшу, где читал лекции по биоакустике в Варшавском университете.

В эти годы им были написаны учебные пособия («Лекции по биоакустике», 1971; «Биоакустика», 1975 (в соавторстве с Б.Д Васильевым, Р.Д. Жантиевым, В.Р. Протасовым, Е.В. Романенко и Г.Н. Симкиным), монография «Биоакустика птиц» (1972). 5 ноября 1971 г. ВАК утверждает В.Д. Ильичёва в звании профессора по специальности «зоология».

В 1969 г. Валерий Дмитриевич назначается заведующим Лабораторией орнитологии и занимает должность профессора кафедры зоологии позвоночных Биолого-почвенного факультета МГУ. Лабораторией орнитологии В.Д. Ильичёв руководил до 1976 г., последние три года уже перейдя в Академию наук на основную работу. С 1971 г. по 1973 г. Валерий Дмитриевич работал заместителем декана по научной работе Биолого-почвенного факультета МГУ.

В 1973 г. В.Д. Ильичёв был приглашен на основную работу в АН СССР, где возглавил вновь созданную Лабораторию ориентации и навигации птиц в Институте эволюционной морфологии и экологии животных им. А.Н. Северцова АН СССР (ныне Лаборатория экологии и управления поведением птиц Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН). В том же 1973 г. Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике принял решение об интенсификации орнитологических исследований, в частности, в области изучения миграций и ориентации птиц. Это решение касалось, главным образом, практически важных направлений исследований, связанных с проблемой столкновения самолетов с птицами, с медицинскими аспектами орнитологии, охотничьим хозяйством и охраной природы, а также с теми фундаментальными направлениями исследований, которые непосредственно связаны с практикой. Были выделены дополнительные средства, которые позволили существенно расширить фронт орнитологических исследований. В.Д. Ильичёв возглавил Координационный совет по проблемам миграций и ориентации птиц АН СССР, а его Лаборатория стала головным учреждением по этому направлению. Реализация миграционной программы АН СССР позволила выявить современные миграционные маршруты птиц, определить участки, опасные для полетов авиации, представить возможные пути распространения инфекций, переносимых птицами.

В этот период Валерий Дмитриевич публикует (как правило, в соавторстве с другими орнитологами и медиками), ряд монографий, сохранивших свою актуальность и в настоящее время (В.Д. Ильичёв, «Локация птиц», 1975; В.Д. Ильичёв, А.А. Медведков, В.А. Остапенко. «Новые методы кольцевания птиц», 1977; В.Д. Ильичёв, Е.К. Вилкс. «Пространственная ориентация птиц», 1978; Д.К. Львов, В.Д. Ильичёв «Миграции птиц и перенос возбудителей инфекции», 1979). В эти же годы он вместе с А.А. Кищинским задумывает и готовит к изданию серию монографий «Миграции птиц Восточной Европы и Северной Азии», в написании которой принимали участие не только советские орнитологи, но и специалисты по миграциям птиц из стран тогдашнего социалистического лагеря. Первый том вышел в 1978 г.; В.Д. Ильичёв оставался ответственным редактором серии до 1985 г., после чего подготовку новых томов взял на себя Центр кольцевания АН СССР, в апреле 1984 г. выделившийся из Лаборатории ориентации и навигации птиц в отдельное структурное подразделение Института эволюционной морфологии и экологии животных. К настоящему времени вышли из печати 6 томов серии.

В.Д. Ильичёв с начала 1970-х гг. возглавил также Национальную секцию Международного совета охраны птиц. Позднее он становится ответственным редактором ежегодника «Орнитология» (остается им до 1991 г.) и утверждается председателем Научного совета по биоповреждениям АН СССР, который координирует исследования и практические разработки в области защиты технических устройств и материалов от повреждений биологическими объектами. По этой теме были опубликованы монографии (В.Д. Ильичёв, Б.В. Бочаров, М.В. Горленко, «Экологическе основы защиты от биоповреждений», 1985; В.Д. Ильичёв, В.Я. Бирюков, Н.А. Нечваль, «Технико-экологическая стратегия защиты от биоповреждений», 1995), первое полноценное учебное пособие для вузов «Биоповреждения» под редакцией В.Д. Ильичёва, многочисленные сборники, статьи и материалы конференций.

После кончины в 1975 г. Н.А. Гладкова, Валерий Дмитриевич возглавил Всесоюзный орнитологический комитет, реорганизованный в Орнитологический комитет СССР, который вошел в качестве орнитологической секции в Научный совет по проблеме «Биологические основы освоения, реконструкции и охраны животного мира» АН СССР. С этого времени Орнитологический комитет СССР начинает реальную координацию орнитологических исследований в стране, а В.Д. Ильичёв становится признанным лидером отечественной орнитологии.

Перейдя работать в структуру Академии наук, Валерий Дмитриевич не потерял связей с вузами и продолжал преподавать в 1973-1979 гг. в МГУ, в 1985-1988 гг. в Московском государственном педагогическом институте им. В.И. Ленина (ныне – Московский педагогический государственный университет), а также в Московском областном педагогическом институте им Н.К. Крупской. В 1982 г. им в соавторстве с Н.Н. Карташевым и И.А. Шиловым опубликован учебник «Общая орнитология».

В 1978 г. на заседании Международного орнитологического комитета, проходившего в рамках XVII Международного орнитологического конгресса в Западном Берлине, было принято предложение советской делегации, которую возглавлял В.Д. Ильичёв, провести следующий, XVIII Международный орнитологический конгресс, в Москве. Валерий Дмитриевич был избран Генеральным секретарем XVIII Конгресса. После четырехлетней подготовки, в которой участвовало практически все орнитологическое сообщество СССР, XVIII Международный орнитологический конгресс был успешно проведен 17-24 августа 1982 г. на базе МГУ. На волне этого несомненного успеха В.Д. Ильичёву удалось осуществить мечту многих поколений дореволюционных российских и советских орнитологов – 19 февраля 1983 г. было создано Всесоюзное орнитологическое общество АН СССР, на Учредительном съезде которого В.Д. Ильичёв был избран его президентом. Общество сразу же развернуло активную деятельность на всей территории СССР, его отделения были созданы во многих регионах страны. В союзных республиках отделения были позднее преобразованы в республиканские орнитологические общества, а после распада СССР многие из них стали орнитологическими обществами независимых государств СНГ и Балтии.

Почти одновременно с работой по организации XVIII Международного орнитологического конгресса началась подготовка новой многотомной сводки «Птицы СССР», ответственными редакторами которой стали В.Д. Ильичёв и В.Е. Флинт. Первый том сводки вышел в 1982 г., к настоящему времени изданы семь томов сводки, которая сейчас называется «Птицы России и сопредельных регионов». Валерию Дмитриевичу удалось организовать перевод четырех первых томов на немецкий язык.В 1985 г. в издательстве «Наука» опубликован двухтомник трудов XVIII Международного орнитологического конгресса на английском языке (120 печатных листов) под редакцией В.Д. Ильичёва и В.М. Гаврилова. Труды Конгресса, как и само его проведение, сыграли весомую роль в популяризации отечественной орнитологии за рубежом.

Огромная научно-организационная работа отнимала много сил и времени, но В.Д. Ильичёву удавалось находить возможности и для написания научных монографий. В 1984 г. он публикует книгу «Управление поведением птиц» - первую в мировой литературе монографическую сводку, посвященную средствам управления поведением птиц в интересах авиации, энергетики, сельского и охотничьего хозяйства, охраны природы. В 1988 г. в соавторстве с В.Е. Фоминым издана монография  «Орнитофауна и изменение среды», в которой анализируются изменения орнитофауны Башкирии за 150-летний период.           

Во второй половине 1980-х гг. Валерий Дмитриевич начинает интересоваться проблемами, находящимися на стыке орнитологии и гуманитарных наук – в частности, вопросами межъязыковых параллелизмов в названиях птиц и способностями птиц к имитации человеческого голоса. Впрочем, правильнее было бы сказать, что он вернулся к изучению этой темы, поскольку интересовался звукоподражательными народными названиями птиц еще в студенческие годы.

В 1990 г. в издательстве «Наука» была опубликована книга «Говорящие птицы», написанная в соавторстве с О.Л. Силаевой; в 1992 г. эта книга вышла на английском языке. Валерий Дмитриевич основал и развил новое направление гуманитарной орнитологии – экологическую биолингвистику, находящуюся на стыке экологии, лингвистики, орнитологии, этологии и акустики. В результате сопоставительного анализа акустических коммуникационных систем человека и животных было выявлено не только сходство этих систем, но и подтверждена звукоподражательная теория глоттогенеза, доказано, что прототипом речевых фонем были звуки природы, и в подавляющем большинстве – сигналы птиц. Был открыт глобальный акустико-имитативный процесс, объединяющий все коммуникативные системы человека и животных.

Продолжалась и активная работа в области оптимизации взаимоотношений птиц и хозяйственной деятельности человека. В 1987 г. В.Д. Ильичёв организует и возглавляет Временный научно-технический коллектив (ВНТК) «Птица», объединивший ученых АН СССР, инженеров Минавиапрома СССР и других ведомств. В.Д. Ильичёв по сути создал крупномасштабную стратегию защиты технических объектов от птиц, разработал концепцию экологических средств управления поведением птиц (ЭСУП). Позднее на этой основе были сконструированы технические устройства, в частности, БАУ-8, «Скворец» и другие, значительно повысившие эффективность управления поведением птиц на аэродромах и других хозяйственно важных объектах. Основным принципом практической деятельности было именно отвлечение птиц от тех мест, где их присутствие нежелательно, а не их уничтожение.

Начавшаяся «эпоха перестройки», как тогда казалось, должна была поднять отечественную орнитологическую науку на еще более высокий уровень, обеспечить расширение контактов и взаимодействие с мировой орнитологией, улучшить финансирование и дать новый импульс орнитологическим исследованиям. К сожалению, произошло обратное. «Перестройка» и многочисленные экономические эксперименты 1987-1991 гг. закончились катастрофой. Вся система координации деятельности орнитологов страны, которую выстраивал В.Д. Ильичёв в 1970-х – 1980-х гг., рухнула в одночасье с распадом СССР. Все общесоюзные структуры Академии – общества, координационные советы, комитеты и др. – были ликвидированы или коренным образом реорганизованы, некоторое время неясен был даже статус самой Академии наук. Наступившее в 1990–х гг. небывалое безденежье российской науки заставило свернуть почти все прежние общие программы и начинания, отказаться от запланированных конференций и совещаний.

В новых социально-экономических условиях 1990-х гг. талант Валерия Дмитриевича как организатора, координатора и лидера оказался невостребованным, что не могло не сказаться на его активности. По-видимому, последнее его публичное выступление перед относительно многочисленной орнитологической аудиторией состоялось на торжественном заседании в Зоомузее МГУ в декабре 1998 г., посвященном 100-летию Георгия Петровича Дементьева, где Валерий Дмитриевич поделился воспоминаниями о своем учителе.

Однако и в 1990-е гг. В.Д. Ильичёв продолжает работать. В 1991 году выходит в свет сборник «Инженерная этология, биоакустика и биолингвистика птиц», где в его статьях развиваются уже существующие и закладываются новые направления исследований на стыке нескольких наук. В частности, В.Д. Ильичёв теоретически обосновывает и намечает практические задачи для инженерной этологии – науки, которая занимается изучением экологических аспектов поведения животных в природной и антропогенной среде, оптимизацией на основе технических средств взаимоотношений между человеком и птицами.

В эти же годы Валерий Дмитриевич занимается изучением воздействия шума на живые организмы, в частности, на человека и птиц. Он использует фактор антропогенной зашумлённости в качестве индикатора среды, пытается оценить воздействие шумов на физиологические процессы, протекающие в организме птиц – в частности, влияние фактора шума на формирование песни и, соответственно, на успех размножения синантропных видов птиц.

В.Д. Ильичёв инициировал разработку экологической концепции стохастической модели столкновений авиационного транспорта с птицами и позднее опубликовал её в соавторстве с Н.А. Нечвалем и В.Я. Бирюковым («Защита самолётов и других объектов от птиц», 2007). Эта концепция позволила статистически оценить технико-экологические средства защиты от биоповреждений, а также прогнозировать на этой основе возможные случаи столкновений самолётов с птицами. В 1990-х В.Д. Ильичёв продолжал педагогическую деятельность, читал созданные им спецкурсы в Московском педагогическом государственном университете и Российском университете дружбы народов.

В 2000-х гг. здоровье уже не позволяло Валерию Дмитриевичу эффективно заниматься исследовательской работой. Он продолжал читать лекции в Университете дружбы народов, занимался фотографированием живой природы, работал на ниве экологического просвещения, писал статьи и заметки в популярные издания. В 2010 г. опубликовал Популярный атлас-определитель птиц, который оказался его последней книгой. Здоровье все больше сдавало, и Валерий Дмитриевич все чаще оказывался в больнице. Скончался он на семьдесят шестом году жизни, на четверть века пережив время расцвета отечественной орнитологии, которому он поспособствовал более, чем кто-либо другой. После В.Д. Ильичёва остались около 650 статей, патентов и авторских свидетельств, 30 книг и брошюр. Остались ученики, которые работают в научных центрах России, стран СНГ и Балтии – Валерий Дмитриевич за свою жизнь подготовил около 60 кандидатов и докторов наук.

Если кратко подытожить главные результаты научной и организационной деятельности  Валерия Дмитриевича Ильичёва, следует начать с его вклада в развитие биоакустики, т.е. с его морфологических и биоакустических исследований конца 1950-х – начала 1970-х гг., за которые в 1970 г. он получил Премию Ленинского комсомола – самую, пожалуй, престижную премию тех лет для молодого ученого. В.Д. Ильичёв сформулировал теоретические представления и доказал экспериментально специфичность механизмов  акустической ориентации птиц, открыл зону слухового представительства в больших полушариях птиц, выявил звукоорганизующие механизмы в наружном ухе, рычажную подвижность звукопередающих систем птиц. На основании морфологических и экспериментальных исследований он сформулировал принцип мозаичности в эволюции биоакустических систем, разработал метод экологических параллелизмов и с его помощью описал ряд феноменов адаптивной изменчивости – таких, как феномен латерализации и феномен альтернативной специализации.

Огромная заслуга В.Д. Ильичёва – создание многотомных сводок «Миграции птиц Восточной Европы и Северной Азии» и «Птицы СССР» (ныне «Птицы России и сопредельных регионов»), которые Валерий Дмитриевич «пробил» через бюрократические препоны и финансовые барьеры, сформировал с коллегами их редакторский и авторский коллектив и начал выпускать в свет; выход томов сводки «Птицы России и сопредельных регионов» продолжается и в настоящее время.

Но, наверное, самая главная заслуга Валерия Дмитриевича – это его, без преувеличения, титаническая научно-организационная деятельность, которая оказалась необычайно успешной. Он сумел вывести орнитологию на передний край отечественной биологической науки, доказав властям предержащим важность и ценность этой науки прежде всего с практической точки зрения – с позиций медицины, авиации, сельского хозяйства. Не следует забывать, что буквально за десять лет до этого первые лица государства и средства массовой информации считали орнитологов неумными чудаками, которые занимаются далекими от насущных забот страны делами и без толку  транжирят народные деньги.

Благодаря усилиям В.Д. Ильичёва отечественная орнитологическая наука получила средства и ставки, что дало возможность развернуть миграционные, а затем и орнито-фаунистические исследования во всех регионах страны. Эти исследования дали столь значительные результаты, что они и сейчас, десятилетия спустя, лежат в основе практических разработок в авиационной и медицинской орнитологии. Так, в период известной вспышки птичьего гриппа в середине 2000-х гг. были широко использованы данные о путях пролета птиц, собранные в 1970-х – 1980-х гг.; развернуть специальные столь же масштабные исследования миграций птиц в 2000-х гг. наше государство и наука были уже не в состоянии. 

Рост престижа орнитологии дал возможность провести в 1982 году в Москве XVIII Международный орнитологический конгресс, который в свою очередь «открыл» для западных коллег советскую орнитологию. Многие зарубежные орнитологи признавались после Конгресса, что они не представляли себе масштабов развития орнитологии в нашей стране и были удивлены широтой и глубиной проводимых исследований. О проведении орнитологического конгресса в России/CCCР отечественные орнитологи мечтали с начала XX века, но воплотить мечту в жизнь удалось только В.Д. Ильичёву.

Многие десятилетия мечтали наши орнитологи и об Орнитологическом обществе; о необходимости его организации говорилось в резолюциях многих Всесоюзных орнитологических конференций. Нынешнее поколение не представляет, насколько трудно было создать такое общество в нашей стране тогда, в начале 1980-х гг. Большинство отечественных орнитологов даже после успешного проведения Конгресса считали, что Всесоюзное орнитологическое общество в обозримой перспективе создать невозможно. Но В.Д. Ильичёву удалось и это.

Оценивая вклад Валерия Дмитриевич Ильичёва в развитие отечественной орнитологии, нельзя не видеть, что он сопоставим с вкладом другого признанного лидера советских орнитологов – Георгия Петровича Дементьева, учеником которого В.Д. Ильичёв был, и память которого он свято чтил всю свою жизнь. Творческие замыслы, смелые идеи, талант организатора и каждодневный напряженный труд В.Д. Ильичёва позволили создать в 1970-е – 1980-е гг. прочный фундамент современной отечественной орнитологии, который дал возможность нашей науке выстоять в последующие трудные времена. 

              

 В.А. Зубакин, О.Л. Силаева, В.М Гаврилов, В.М. Галушин,

Т.Б. Голубева, Б.М. Звонов, Г.Н. Симкин

 

Информация  о нем:

http://www.broo.bashkiria.ru/site/Deyatel-nost/Stat-i/Po-avtoram/Il-ichiov-V.D

http://www.rbcu.ru/PDF/Mir%20ptic%20pdf/Bird%2001-03.pdf фото

http://www.sevin.ru/jubilee/pdfs/Ilyichev.pdf

http://www.sevin.ru/menues1/index_rus.html?../laboratories/ilyichev_lab.html

Россия, Казань

Булат Махмудович Галеев – доктор философских наук (1987), профессор (1990), член-корреспондент Академии наук Татарстана (1995), действительный член Российской академии гуманитарных наук (1995). Член Союза кинематографистов СССР (1979), член Союза дизайнеров СССР (1991), член Союза российских писателей (2001). Заслуженный работник культуры Татарстана (1982). Директор совместного научно-исследовательского института экспериментальной эстетики «Прометей» при Казанском авиационном институте (КГТУ) им. Туполева и Академии наук Татарстана (с 1995 г.), профессор Казанской консерватории (с 1990 г.). Член международного общества "Искусство, наука, техника". Член редколлегий журналов "Казань" и «Leonardo» (США).

Тема докторской диссертации – "Проблема синестезии в искусстве" (1986). Основные работы: "Светомузыка: становление и сущность нового искусства" (1976); "Поэма огня: о концепции светомузыкального синтеза А.Н. Скрябина" (1981); "Синтез искусств и содружество чувств" (1982); "Человек, искусство, техника: проблема синестезии в искусстве" (1987); "Светомузыка в системе искусств" (1991); "Советский Фауст. Лев Термен – пионер электронного искусства" (1995); "Искусство космического века" (2003) и др.

В работах Б.М. Галеева исследуется природа синестезии как "межчувственной ассоциации", концентрированной и симультанной актуализации чувственного в широком спектре его проявлений ("умножение") сенсорности при посредничестве эмоций); утверждается роль искусства как способа развития универсальной человеческой чувственности и основной сферы социальной практики, где наиболее заметно функционирует синестезия.

Исследуется роль синестезии как сущностного свойства невербального (художественного) мышления, ее функции в искусстве. Научные исследования Галеева в области звукозрительного синтеза и синестезии ("цветного слуха") известны во всем мире. Четыре кинофильма Галеева - "Прометей" (1964-65), "Вечное движение" (1968), "Маленький триптих" (1975) и "Космическая соната" (1981) – признанная классика авангардного кино.

Информация о нем:

http://www.antat.ru/index.shtml?174

http://history-kazan.ru/kazan-vchera-segodnya-zavtra/istoriya-v-litsakh/zhzl-kazanskaya-seriya/3529-607

http://otkakva.net/interview/galeev/galeev.htm

http://prometheus.kai.ru/

http://www.em.tgizd.ru/news_bg01.jpg (фото)

http://22-91.ru/foto-vremen-sovetskogo-soyuza/bulat-galeev---genijj-cvetoinstaljacijj-706.html (фото)

 

Сайт Синестезия: «Институт "Прометей"» http://synesthesia.prometheus.kai.ru/index.html

 

Россия, Саратов

Илья Наумович Горелов – выдающийся российский лингвист, доктор филологических наук, профессор кафедры немецкой филологии Саратовского государственного университета, один из крупнейших отечественных специалистов по психолингвистике. Внес большой вклад в становление и развитие фоносемантики.

 В 1969 г. на семинаре по проблемам мотивированности языкового знака И. Н. Горелов выдвинул тезис об обусловленности звукосимволизма психофизиологическим механизмом синестезии. Эта идея стала плодотворной для большинства последующих исследований, хотя отмечается вероятность, что «оба фактора – синестезия и языковая привычка взаимодействуют (в большей или меньшей степени) в процессе решения испытуемыми поставленной перед ними задачи» [Левицкий 1998: 59].

И.Н.Горелов родился 17 сентября 1928 года в г. Ростове-на-Дону. В 1946-м окончил с медалью школу и поступил в МВТУ им. Э.Н.Баумана в Москве. В 1949 (студентом) был репрессирован, а весной 1953 г. освобожден без права проживания в режимных городах. В конце того же года начал работу в сельской школе в качестве учителя немецкого языка (Краснодонский район Ворошиловской области). В 1954 г. сдал экстерном все экзамены на факультете немецкого языка Ставропольского пединститута иностранных языков. В 1955 г. получил диплом с отличием по специальности "учитель немецкого языка школы и преподаватель высшего учебного заведения", продолжая работать в школе.

Вскоре прошел по конкурсу на должность ассистента кафедры немецкой филологии Ставропольского педвуза иностранных языков, а потом - старшим преподавателем кафедры немецкой филологии Пятигорского института иностранных языков. В 1957 г. опубликовал свою первую статью в журнале "Иностранные языки в школе" и начал совместно с коллегами экспериментальную работу в школах г. Пятигорска, выступая за научные и организационные основы преподавания иностранных языков в СССР, постоянно участвуя в публичных дискуссиях по этой проблеме в упомянутом журнале, в "Вестнике Высшей Школы", в "Учительской газете", на конференциях разного уровня. Этот период работы охарактеризован, в частности, в американском издании: Sebeok Th.A. /ed./ Current Trends in Linguistics. Vol. 1.: Soviet and East European Linguistics. The Hague, 1963. P. 143-199.

Теория и практика методики преподавания иностранных языков была описана в кандидатской диссертации (защищена в 1964 г.), выполненной при ЛГПИ им. А.И.Герцена в Ленинграде (1960- 1963). В 1964 году в издательстве "Просвещение" была опубликована - после длительных задержек, противодействий и сокращений - основная работа по школьному эксперименту (Горелов И.Н., Недйлков В.П. "Опыт обучения немецкому языку устным активным методом в начальной школе"). В дальнейшем вопросами методики обучения занимался постоянно, но уже в связи с научной работой в сфере психолингвистики.

В 1964-70 гг. был доцентом и заведующим кафедрой немецкого языка факультета иностранных языков ОГПИ (Оренбургский пединститут). В 1970- 82 - доцент аналогичной кафедры факультета иностранных языков Магнитогорского пединститута, где начал и завершил работу над докторской диссертацией по теме: "Проблема функционального базиса речи" (защитил в 1977 г. в Институте языкознания АН СССР). В 1981 году получил ученое звание профессора.

С 1982 года был профессором кафедры немецкой филологии Саратовского государственного университета, руководил работой аспирантов и соискателей.

В качестве докладчика И.Н.Горелов участвовал практически во всех симпозиумах по психолингвистике, организуемых Сектором психолингвистики и теории коммуникации Института языкознания АН СССР (позднее - РАН), во многих сборниках и коллективных трудах указанною Сектора. Наиболее существенные монографии - следующие: "Проблема функционального базиса речи в онтогенезе" (Челябинск, 1974), "Невербальные компоненты коммуникации" (М., 1980), "Основы психолингвистики" (М., 1997 - в соавторстве с К.Ф.Седовым), а также книга "Разговор с компьютером: психолингвистический аспект проблемы" (М., 1987). Был участником многих семинаров и симпозиумов по искусственному интеллекту в Москве, Тарту, Иркутске, Кишиневе и других городах, сотрудничал в журнале "Новости искусственного интеллекта".

С 1987 года регулярно выезжал на работу в ФРГ в качестве профессора по приглашению ряда университетов - гг. Кассель, Гегтингсн, Ольденбург Эссен, Кобленц и др. Тематика докладов, лекций и публикаций на немецком языке была связана с германистикой, социолингвистикой и культурологией.

В 1998 году- избран членом-корреспондентом РАЕН.

В этом же году присвоено звание почетного профессора Саратовского государственного университета.

И. Н. Горелов изучал проблемы онтогенеза сознания, билингвизма, психолингвистики (теория речевой деятельности и проблемы искусственного интеллекта). Труды И. Н. Горелова по психолингвистике вносят серьезный вклад в развитие этого направления языкознания, обосновывая целостную психолингвистическую концепцию, которая объясняет природу соотношения мышления и речи, звука и смысла, развития языка и речи в фило- и онтогенезе, порождения и понимания речи и т.д. Эти проблемы представлены в работе «Проблема функционального базиса речи в онтогенезе» (1974)

Профессор И.Н.Горелов был крупнейшим специалистом в таких областях, как психолингвистика, педагогика, изучение происхождения языка, звукоизобразительность (звукоподражание и звукосимволизм), невербальная коммуникация, искусственный интеллект. Труды И.Н.Горелова широко известны в нашей стране и далеко за ее пределами.

Им опубликовано 380 статей и тезисов выступлений, глав и разделов коллективных монографий.

 

И.Н. Горелов: человек, ученый

Илья Наумович Горелов (1928 – 1999) – доктор филологических наук, профессор, ученый-гуманитарий, чье имя хорошо знают специалисты в России и за ее пределами.

Девизом его жизни были слова «батюшки русской авиации» Н.Е. Жуковского: «Знать все о чем-нибудь и что-то – обо всем». И действительно, Илья Наумович был человеком необыкновенно разносторонним. Друзья и близкие поражались многообразию его дарований: чуткий педагог, остроумный собеседник, блистательный лектор (на его открытые лекции по психолингвистике собиралось пол-Саратова), он к тому же еще был автором около пятисот журналистских публикаций, поэтом и прозаиком, тонким ценителем музыки и живописи. Типичный «шестидесятник» по мироощущению и привязанностям, Горелов был знаком и переписывался с такими известными писателями, как А. Твардовский, В. Астафьев, В. Каверин, В. Семин. До конца дней он гордился положительным отзывом на свои стихи Арсения Тарковского…

Илья Наумович был одним из тех людей, которые заметны в любом человеческом сообществе – будь то заседание ученого совета, конференция или дружеское застолье. Помню наивный возглас юной аспирантки в кулуарах конференции: «Кто этот человек? Когда он входит в аудиторию, такое ощущение, что вокруг как-то светлее становится!..».

Однако главная сфера самоактуализации, область, где он действительно «знал все», была наука – психолингвистика. Горелов был психолингвистом от Бога. Это, по моему мнению, означает, во-первых,  что ответы на вопросы о соотношении речи и мышления он искал в «живой жизни языка», в повседневном общении окружающих его людей. А во-вторых, в том, что он был прирожденным экспериментатором. Значительная часть экспериметального фонда отечественной психолингвистики – плод научного творчества Ильи Наумовича. Свои опыты он проводил всегда и везде: на лекциях, в бытовом разговоре, в лабораторных условиях. Его эксперименты всегда были остроумными и даже – веселыми (вспомним, хотя бы знаменитых «человечков» – Мамлыну и Жаваругу).

В науке Горелов всегда был первопроходцем, первооткрывателем. Его работы – это, как правило, опровержение устоявшихся догм, расхожих представлений. Энергия его книг и статей – это энергия преодоления, энергия нетривиального мышления, в котором красота парадокса обычно сочеталась с железной логикой аргументации. Свои идеи он отстаивал в борьбе. Борьба была его стихией. Не случайно, что в детстве он, наряду с занятиями музыкой, посещал секцию бокса.

Большинство идей Горелова сейчас стало достоянием науки. Но в свое время их приходилось утверждать в жарких дебатах. Так, например, было с его кандидатской диссертацией. Кому сейчас в голову придет спорить с правотой коммуникативных методик преподавания иностранного языка. Между тем в 60-е годы ему приходилось отстаивать право на использование прямого (натурального) метода в вузе и школе. В еще большей степени сказанное относится ко второй (докторской) диссертации Ильи Наумовича. Смешно сейчас говорить о вербальности (и только вербальности) мышления. В своей докторской он доказывал тезис о существовании особого, невербального слоя сознания человека. Защита диссертации длилась около пяти часов и вызвала массу критических отзывов и нападок.

Илья Наумович принадлежит к первому (для нас – старшему) поколению психолингвистов. И его следует считать не только классиком нашей науки, но и одним из ее основателей. В ходе становления отечественной психолингвистики долгое время ее основные научные достижения совершались в рамках Московской школы психолингвистики. «Отцом» советской школы психолингвистики считается Алексей Алексеевич Леонтьев. Созданное им научное направление базировалось главным образом на достижениях отечественной психологии, и прежде всего, на концептуальных положениях, разработанных «моцартом психологии» Л.С. Выготским и его учениками и соратниками (А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьевым и др.). В основу психолингвистики тогда была положена теория деятельности, потому отечественный вариант психолингвистики на ранних стадиях ее формирования стали именовать теорией речевой деятельности. Она составила фундамент того, что сейчас называют «школой Выготского-Леонтьева». На первых порах – в 60-е – 70-е годы – она практически полностью определяла круг проблем и теоретических достижений отечественной психолингвистики.

Первые работы отечественных психолингвистов вызвали огромный интерес ученых, живущих в самых разных уголках нашей страны. Результатом этого стал своего рода психолингвистический «бум», возникший в 80-е годы. Постепенно рамки психолингвистики стали раздвигаться; в результате она стала значительно шире теории речевой деятельности. Наряду со школой Выготского у нас стали возникать и иные научные объединения. К числу наиболее авторитетных исследовательских группировок можно отнести круг ученых, развивавших идеи талантливого психолога и психолингвиста Николая Ивановича Жинкина. И.Н. Горелов дополнил, уточнил, а в чем-то и поправил его концепцию. При этом он сумел затронуть практически все ключевые проблемы психолингвистики: порождение и понимание речи, соотношение вербальных и невербальных компонентов в мышлении человека, развитие языка и речи в фило- и онтогенезе, психолингвистический аспект овладения иностранным языком, проблемы соотношения звука и смысла в языковом сознании, динамический аспект строения текста, искусственный интеллект и мн. др. Именно поэтому научное направление, ярким представителем которого был Илья Наумович, сейчас обычно называют школой Жинкина-Горелова.

Еще раз отмечу необыкновенную широту научных интересов Ильи Наумовича: в соответствие с девизом своей жизни он активно интересовался самыми разными сферами гуманитарного знания – от лингвистической поэтики до морфологии старогерманского языка. Однако наиболее глубоким вкладом в науку о языке стала концепция функционального базиса речи, разработке которой он посвятил практически всю свою жизнь. Суть теории, если говорить коротко, заключается в том, что, по мнению ученого, в сознании человека существует и активно «работает» некое семиотическое образование, невербальный код, который состоит из телесно-вокально-изобразительных знаковых компонентов. Именно это образование и есть функциональный базис речи. Многочисленные экспериментальные исследования позволили И.Н. Горелову сделать важные выводы, некоторые из которых мы процитируем.

1. «Наблюдаются многочисленные случаи формального владения речью, при котором ребенок подражательно оперирует словами и словосочетаниями – с «пустыми», неадекватными и приблизительно усвоенными значениями. Это же явление наблюдается и в речи взрослых. Оно объясняется стихийным характером овладения речью. В таких случаях овладение формой речи опережает овладение содержанием» [Горелов 2003: 31-32].

2. «…интеллект порождает речь, а не речь интеллект» [там же: 32].

3. «Умственные действия, включая и обучение языку, должны осуществляться на базе доязыковой информативной системы» [там же].

4. «Указанная система занимает, по-видимому, промежуточный уровень между первосигнальной и второсигнальной системами» [там же: 33].

В эксплицитном виде невербальное системно-кодовое образование, о котором пишет Горелов, появляется у ребенка до того, как он овладевает национальным языком. Еще раз отметим, что код этот имеет несловесную природу и образует нечто вроде мостика между интеллектом человека и его языком. Знаковым материалом этой коммуникативной системы становятся невербальные компоненты: жесты, мимика, несловесные вокализации, интонация речи и др. Последующие исследования речевого онтогенезе полностью подтверждает правоту гипотезы Ильи Наумовича (подробнее см.: [Седов 2008]).

По убеждению ученого, функциональный базис первичен не только в онтогенезе, но и в филогенетическом развитии языка. Иными словами, прежде чем человек обрел звучащую речь, он в качестве способа общения использовал «озвученную пантомиму». Интериоризация этого невербального кода в филогенезе привела к появлению в языковом сознании человека особого языка интеллекта, который был назван Н.И. Жинкиным универсальным предметным кодом. Косвенным подтверждением последнего утверждения стали результаты экспериментов по обучению высших приматов коммуникативному поведению. Опыты эти были проведены в 60-70-х гг. 20-го столетия американскими зоопсихологами (супругами Р. и Б. Гарднерами, Р. Футсом, Д. Примаком и др.) (см.: [Зорина, Смирнова 2006]). Ученым удалось научить обезьян использовать в коммуникативной деятельности жестовый язык глухонемых. Знаменитая на весь мир шимпанзе по имени Уошо, комбинируя усвоенные знаки, строила предложения, адресованные своим воспитателям, при помощи знаков она, подобно детям-дошкольникам, создавала новые слова и т.д. Исследования зоопсихологов позволяют сделать важные теоретические выводы. Они меняют расхожие представления о формировании форм коммуникации у наших предков. Подтверждая справедливость теории Ильи Наумовича, данные зоопсихологии возвращают нас к жестовой гипотезе происхождения языка, так поспешно сданную в архив советским языковедением (подробнее см.: [Якушин 1985: 128]).

Другой, еще более глубокий, вывод, который позволяют сделать наблюдения за коммуникативным поведением приматов и который хорошо объясняется с позиции теории И.Н. Горелова, касается природы сознания человека. Успехи приматов, которые при помощи невербальных компонентов общались с людьми и между собой, позволяют говорить о том, что прежде, чем человек овладел умением совершать формально-логические операции, он создал древнюю систему обработки информации, которая отражает особенности архаического магического пра-логического мышления. И это мышление не исчезло вместе с достижениями цивилизации, а осталось в нас как неотъемлемый, базовый слой нашего сознания. Тот самый слой, который, по мнению Ильи Наумовича, непосредственно связан с функциональным базисом речи.

Присутствие механизмов этого архаического способа познания мира в сознании современных людей в полной мере подтверждают исследования нейролингвистов (см.: [Балонов, Деглин 1976; Седов 2007; Черниговская, Деглин 1986]). По их данным в психике человека сосуществуют две системы обработки поступающей к нам на уровне восприятия информации. Более поздний – основан на принципах формально-логических операций; именно он лежит в основе современного научного познания. Это тип мышления, который в психологии принято называть вербально-логическим. Местом локализации мозговых процессов этого слоя сознания человека, по преимуществу является левое полушарие переднего мозга. Однако наряду с этим поздним приобретением эволюции в мозге человека «работает» другой, не менее важный для понимания природы его психики, механизм; он составляет древний слой пралогического сознания и мышления. Это способ обработки информации, который формировался в течение миллионов лет, и которым буквально пронизаны все проявления человеческой культуры, будь то искусство, религия, бытовые представления и предрассудки или языковая система. Главное, что отличает знаковый материал правополушарной системы – это мотивированность его элементов. Иными словами форма и содержание, означаемое и означающее в протоязыковой коммуникативной системе связаны и взаимообусловлены.

Идея И.Н. Горелова о функциональном базисе речи хорошо согласуется с концептуальными построениями Н.И. Жинкина, и прежде всего с его гипотезой существования в сознании человека особого языка интеллекта – универсального предметного кода (УПК), который «может быть охаракте­ризован некоторыми общими чертами. Во-первых, это код непроиз­носимый, в нем отсутствуют материальные признаки слов натураль­ного языка. Здесь нет последовательности знаков, а есть изображе­ния, которые могут образовать цепь или какую-то группировку. Этот код отличается от всех других тем, что обозначаемое других языков в этом новом коде является вместе с тем и знаком. (...) Такой предмет­ный код представляет собой универсальный язык, с которого воз­можны переводы на все другие языки» [Жинкин 1998: 35-36].

Итак, УПК – это особая система, знаки которой суть иконические образования, возникающие в сознании человека по мере формирования его социального опыта. В самом элементарном выражении они представляют собой образы предметов. В ходе формирования личности человека они способны усложняться, образуя систему понятий, схем, моделей, фреймов. В совокупности они составляют то, что в последнее время получило название концептов. Но как взаимодействует глубинный (концептуальный) и поверхностный (языковой) слои нашего сознания. Используя метафору М.М. Бахтина, скажем, что приводными ремнями между этими двумя знаковыми системами, между первичной и вторичной сигнальными системами (по И.П. Павлову) становится гореловский функциональный базис речи. Эта знаковая система первична не только в фило- и онтогенезе; она начинает работать первой при запуске механизма порождения высказывания. Именно в пределах ее возможностей (в правом полушарии мозга человека) начинает формироваться первичная запись замысла, именно в ее знаковом материале начинает совершаться мысль. Как показали эксперименты Ильи Наумовича, в ходе порождения речи первичным материалом выражения выступают невербальные компоненты коммуникации. «В процессе же формирования высказывания, – пишет Горелов, – «вербальная часть сообщения накладывается на предварительно выраженную невербальную систему коммуникации» [1980: 81].

Невербальный базис, эта первичная форма существования мысли, появляется в языковом сознании ребенка задолго до овладения им языком как лексико-грамматической системой. Его появление в сознании взрослых связано с интериоризацией паралингвистической системы коммуникативных средств, при помощи которых ребенок первые два года главным образом объясняется с окружающими его людьми. «Мы считаем, – писал Горелов, – что протоязыковая система коммуникации занимает промежуточное положение между 1-й сигнальной системой (ощущения, восприятия) и той «чрезвычайной прибавкой» (как ее называл И.П. Павлов), какой является 2-я сигнальная система, т.е. любой из национальных языков. Поскольку функционирование зрелой человеческой психики характеризуется взаимодействием развитых систем мышления (УПК + УПСК [универсальный предметно-схемный код – К.С.]) и языковых средств выражения, то основы таких зрелых систем образуют УПК и протоязык. Они-то в их совокупности и взаимодействии составляют то, что мы называем функциональным базисом речи.

В конкретном онтогенезе может действовать бедный УПК, могут порождаться убогие тексты. Но филогенетические достижения в целом поразительны, являя и гениальные литературы, и гениальные невербальные творения – музыку, скульптуру, балет, живопись. Есть обоснованное мнение: самые крупные научные результаты возникают в процессе параллельного – интуитивно-образного и рационального постижения сущности. А корни такого параллелизма закладываются еще в раннем онтогенезе» [Горелов 2003: 106-107].

Концепция И.Н. Горелова существенно меняет контуры фундаментальной теории современной психолингвистики. Она ставит под сомнение многие положения лингвистики, которые обрели статус аксиом. Например, положение о немотивированности фонетической формы языкового знака. Да, левым своим полушарием, опираясь на возможности фонематического восприятия, мы различаем слова в речевом потоке. Но древние механизмы нашего сознания, из правого (безъязыкого) полушария на бессознательном уровне включают механизмы фоносемантики, заставляя нас искать звуковые соответствия между формой и содержанием. Остроумные эксперименты, разработанные Ильей Наумовичем, убедительно показывают реальное существование потребности в такой гармонией между звуком и смыслов, которая существует в сознании человека (см.: [Горелов, Седов 2008: 15-20]). 

Теория функционального базиса, кроме сугубо теоретического, имеет и прикладное значение; ее понимание позволяет в полной мере осознать роль невербальных компонентов в коммуникативном взаимодействии людей. Сейчас мы наблюдаем своего рода моду на невербальную семиотику. За последнее десятилетие появилось много содержательных лингвистических и психологических трудов, посвященных этой теме (см., например: [Крейдлин 2002, Лабунская 1999]). Но раскрытие основных секретов, главных пружин общения без слов все ж таки принадлежит Горелову. Именно он экспериментально доказал, что первичность попыток невербального воплощения высказывания, которая затрагивает самые ранние уровни коммуникативного намерения, позволяют изобличать скрытые намерения говорящего. Вторая, не менее важная мысль заключается в том, что на бессознательном уровне адресат общения испытывает воздействие невербальных компонентов собеседника. Приведенные положения отнюдь не тривиальны: их осознанное использование в построении коммуникации способно сделать общение более эффективным и результативным…

У меня нет возможности всестороннего обзора всех аспектов и перспектив целостной психолингвистической теории Ильи Наумовича Горелова. В одном нет сомнения: современной наукой еще не до конца использован ее научно-энергетический потенциал. Думаю, что многие представление о природе коммуникативной компетенции человека, его речевого мышления и сознания способны заиграть новым светом при взгляде на них через призму его концепции…

И.Н. Горелов прожил семьдесят с половиной лет. В последнее десятилетие своей жизни он буквально купался в признании: ведущий профессор романо-германского отделения СГУ, член-корреспондент РАЕН, гостевой профессор Эссенского университета (Германия), всемирно признанный и всемирно известный ученый, окруженный любящими домочадцами и восторженными учениками … Однако не все, кто общался с Гореловым, знали о его непростой и необычной судьбе.

Огромную роль в биографии Ильи Наумовича сыграл случай. Случай, который позволил ему в раннем детстве соприкоснуться с немецким языком. Именно немецкий язык стал в его жизни тем роковым фактором, который определил всю его жизнь. Скажу иначе: жизнь Горелова прошла под знаком любви к немецкому языку. Если у А.С. Пушкина была няня Арина Родионовна, которая привила ему любовь и вкус к народному русскому языку, то у И.Н. Горелова няней была простая немецкая крестьянская девушка Марта, которая в восемнадцатилетнем возрасте волею судеб оказалась в конце суровых 20-х годов в Ростове-на-Дону. Девушка практически не знала русского языка и буквально умирала от голода. Мать Ильи Наумовича, в прошлом выпускница гимназии, которая, “с гимназической парты пересела в седло красного командира-австрийца”[Горелов 1998: 4], а в ту пору – супруга главного архитектора города, добилась для девушки небольшой жилплощади. Работать, не зная русского языка, Марта не могла, поэтому ее и наняли няней маленькому Илье. Так состоялась встреча будущего психолингвиста с немецким языком. Любовь к нему пришла одновременно с любовью к Марте, которую он сам в рассказах мне называл второй матерью. Немецкий язык стал для Горелова вторым родным языком; фактически он был билингвом и оба языка (русский и немецкий) знал одинаково хорошо. Он с удовлетворением констатировал, что в Германии его никто не считал иностранцем.

Любовь к языку переросла у Горелова в своего рода германофильство. Даже в характере Ильи Наумовича были типичные для немца черты: педантичность, аккуратность, пунктуальность и т.д. Вообще говоря, Горелов терпеть не мог бесшабашности и безответственности в человеческих поступках. Его любимой присказкой, которой он буквально “изводил” близких, была: “Что не делается сразу, не делается никогда”. Когда я однажды попросил его отменить занятие со студентами, чтобы выступить на научном семинаре, Илья Наумович очень серьезно заявил: “Запомните, Костя: за более чем сорок лет работы в вузе я ни разу не отменил занятия и ни разу не пришел на лекцию с опозданием”.

В годы войны Марта была так спешно интернирована, что Илья Наумович потерял ее след. Он писал письма в разные официальные инстанции, делал запросы. Забегая вперед, скажу, что много позже, после своих мытарств и скитаний, он таки нашел свою вторую маму, навещал в Ростове, куда она вернулась, и похоронил ее на ростовском кладбище, когда она ушла из жизни… Когда юный школьник Горелов писал свои запросы о месте проживания Марты, он не знал, что потом, после войны, эти письма станут поводом для обвинения его в измене родине и трехлетнего тюремного заключения по знаменитой 58 статье. И вот он, юноша из интеллигентной семьи, двадцатидвухлетний студент-отличник МВТУ им. Н. Баумана, оказался за решеткой. Горелов рассказывал мне, что ему пришлось сидеть в Бутырках, Крестах, Харьковской тюрьме. В 1953-м году он вышел по амнистии. Чтобы “не светиться”, он, бывший зек, отправился в далекую деревню, где работал в школе преподавателем немецкого языка. Он переезжал из одного села в другое, был реабилитирован, сотрудничал в газетах…

Наконец, после окончания факультета иностранных языков Ставропольского пединститута, он начал заниматься наукой – сначала это была методика преподавания немецкого языка в школе. От методики он двинулся к психолингвистике. Но немецкий язык всегда оставался предметом его научных интересов. Помимо трудов по психолингвистике, Горелов был автором более сотни публикаций по германистике.

Мы не имеем возможности углубляться в детали жизненного пути Ильи Наумовича. Он был яркой личностью, человеком сильным и недюжинным. Его смерть была скоропостижной только для близких. Сам он знал о близкой кончине. Не раз он говорил мне, что не проживет больше семидесяти лет. К собственному семидесятилетию он сделал себе подарок: издал малым тиражом три небольшие книжечки, где поместил свои стихи, прозу и публицистику. Приведу одно из последних (может быть – самое последнее) его стихотворений:

Когда приходит врач,

Легко слетает спесь –

Нет надобности врать,

Есть надобность поспеть.

За левое плечо,

Знобя, сползает страх.

Кресты здесь ни при чем,

Здесь – голова в кустах.

Все – по своим местам.

 

Всё – по Его часам.

Илья Наумович в жизни “поспел” многое. Он оставил идеи, учеников; а главное – тексты. Тексты его книг и статей. Они переживут не одно поколение ученых и будут будить мысль всех ищущих истину. 

Список литературы:

Балонов Л.Я., Деглин В.Л. Слух и речь доминантного и недоминантного полушарий. – Л., 1976.

Горелов И.Н. Избранные труды по психолингвистике. – М., 2003.

Горелов И.Н. Невербальные компоненты коммуникации. – М., 1980.

Горелов И.Н. Публицистика разных лет. – Саратов, 1998.

Жинкин Н.И. Речь как проводник информации. – М., 1982.

Жинкин Н.И. Язык — речь — творчество.  – М., 1998.

Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. – М., 2002.

Лабунская В.А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. – Ростов н/Д, 1999.

Седов К.Ф. Нейропсихолингвистика. – М., 2007.

Седов К.Ф. Онтопсихолингвистика. – М., 2008.

Седов К.Ф., Горелов И.Н. Основы психолингвистики (6-е изд.). – М., 2008.

Черниговская Т.В., Деглин В.Л. Метафорическое и силлогическое мышление как проявление функциональной асимметрии мозга // Семантика пространства и пространство семантики. Труды по знаковым системам. Вып. 19. – Тарту. 1986.

Якушин Б. В. Гипотезы о происхождении языка. – М., 1985.

 

К.Ф.Седов

Информация о нем:

Воспоминание Приваловой И.В. О Горелове И.Н. http://liconism.ru/biblioteka-library/1381-slovo-ob-uchitele.html

Презентация В.В. Дементьева о И.Н. Горелове (см. Фотогалерея «Люди и лица»)

http://www.sgu.ru/structure/philological/news/2012-11-12/otkrylas-mezhdunarodnaya-nauchnaya-konferenciya

http://www.rowanleaf.net/wp-content/uploads/2012/04/gorelov.jpg (фото)

http://psycholinguistik.narod.ru/index/0-45

http://www.sgu.ru/structure/philological/history/history/gorelov

http://www.masu.ru/index.php?option=com_content&Itemid=40&id=1512&task=view  

Россия, Санкт-Петербург

Станислав Васильевич Воронин – выдающийся русский лингвист, доктор филологических наук (общее языкознание), профессор кафедры английской филологии Санкт-Петербургского университета. Один из основоположников российской научной фоносемантики. Основатель Петербургской фоносемантической школы.

  • Впервые выделил фоносемантику как самостоятельную ветвь лингвистики, целью которой является изучение связи звука и значения в слове.
  • Автор изобразительной (иконической) теории происхождения языкового знака.
  • Обосновал принцип двоякой - непроизвольной/произвольной - природы языкового знака, вносящий существенную поправку в "принцип произвольности" Ф. де Соссюра.
  • Разработал метод фоносемантического анализа, вводящего объективные критерии определения звукоизобразительного слова.
  • Сформулировал основные законы образования и эволюции языкового знака.
  • Выявил категорию фонотипа как основную категорию фоносемантики.
  • Ввел понятие и определил природу синкинестэмии - базиса звукоизобразительности.

Опубликовал свыше 170 работ в России и за рубежом. Был членом различных научных обществ, в том числе Общества по изучению происхождения языка со штаб-квартирой в Неймегене (Нидерланды).

Книга "Основы фоносемантики" (Воронин С.В. Основы фоносемантики. Изд.3, репринтное. 2009. Мягкая обложка. 248 с.), в которой впервые были сформулированы принципы этой языковедческой дисциплины, была удостоена почетной грамоты Министерства высшего образования за высокий научный уровень и актуальность тематики.

Начальное образование Станислав Васильевич получил в школе Бэттлфилд в городе Глазго (Шотландия), где его отец работал в миссии Советского Союза по обеспечению знаменитого мурманского конвоя. В 1953 г. окончил с медалью первую из так называемых английских школ в г. Ленинграде (школу N213, первый выпуск), а в 1958 г. с отличием окончил английское отделение филологического факультета Ленинградского (ныне Санкт-Петербургского) университета. Первые годы после окончания университета работал переводчиком с английского, немецкого и индонезийского языков и одновременно учился в заочной аспирантуре, поскольку занятия теоретической лингвистикой стали смыслом его жизни уже на студенческой скамье. С 1964 г. и до конца дней преподавал на филологическом факультете ЛГУ - ассистентом, доцентом, с 1983 г. - профессором кафедры, на которой в свое время учился.

В 1968 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему "Английские ономатопы: Типы и строение", в которой впервые разработал объективные основы классификации звукоподражательной лексики. Тема связи звука и значения в слове стала темой всей его жизни как ученого, и в 1982 г. С.В. Воронин защищает докторскую диссертацию на тему "Основы фоносемантики", где было продемонстрировано наличие объективных законов, управляющих связью между звуком и смыслом в слове.

В этой фундаментальной работе были заложены основы новой отрасли лингвистической науки - фоносемантики. Заслугой С.В.Воронина, как и таких ученых, как А.П. Журавлев, И.Н. Горелов, В.В. Левицкий и ряда других, является привнесение порядка и научно обоснованной аргументации туда, где до того почти безраздельно царили субъективизм и дилетантство.

С.В. Воронин - автор свыше 170 публикаций, из них 10 книг. Под его непосредственным руководством было защищено 25 кандидатских диссертаций. С.В. Ворониным была основана фоносемантическая школа, в русле которой (совместно с профессорами Ю.А. Сорокиным (Москва) и А.В. Пузыревым (Пенза) проводились конференции, публиковались сборники докладов и статей, коллективные монографии; к настоящему времени в разных городах России на темы фоносемантики защищено свыше 30 кандидатских и две докторские диссертации.

С.В. Воронин был человеком, фанатично преданным науке; себя он воспринимал в первую очередь как ее скромного слугу. Этой преданностью науке и, в частности, фоносемантике он умел заразить своих учеников - студентов и аспирантов. Долгое время фоносемантические идеи воспринимались с большим скепсисом, и ученикам Станислава Васильевича на разного рода слушаниях - семинарах, конференциях - нередко приходилось подолгу отбиваться от нападок противников, но они выходили из этих научных баталий только еще более уверенными в правоте своей и своего учителя.

На международной конференции, проводившейся в 2005 г. в честь его семидесятилетия в его родном университете приняли участие свыше 80 человек, приехавших со всех концов России, из Европы и США. В своих воспоминаниях о Станиславе Васильевиче все говорили о его пионерской роли в науке, о его необыкновенных педагогических и общечеловеческих качествах.

С.В. Воронин был человеком огромной эрудиции. Уже в его кандидатской диссертации библиографический список содержал свыше 500 наименований книг, статей и докладов на самых разных языках - и все они были изучены им в подлиннике. Он не признавал незнакомства с языком как причины отказа от изучения научного текста. Если язык неизвестен филологу, он просто должен его изучить - хотя бы в той мере, какая позволяет читать специальную литературу.

В его библиотеке книги по самым разным разделам науки - лингвистики и смежных дисциплин. Помимо трудов классиков языкознания и работам по общим и частным лингвистическим проблемам, труды по акустике, биологии животных, психологии, семиотике, искусственному интеллекту, системологии, словари - толковые, исторические, этимологические - на более чем 20 разных языках.

Наука была для С.В. Воронина и делом, и главным источником радости. Единственным увлечением С.В. Воронина, помимо науки, был джаз. Он обладал прекрасным музыкальным слухом и, не зная нотной грамоты, легко подбирал на слух полюбившиеся мелодии. Он обладал замечательным чувством юмора и в дружеских компаниях был душой праздника, к каждому случаю принося с собой приготовленные шутливые стихи в форме лимериков на всех известных ему языках. Жить рядом с таким человеком было большим счастьем.

Книга "Основы фоносемантики" вышла небольшим тиражом в 1982 г. и уже очень скоро стала библиографической редкостью. В библиотеках она зачитана до дыр. К его семье постоянно обращаются люди с просьбой найти хоть один экземпляр, который можно было бы получить в подарок либо купить - но остались лишь те, над которыми работал сам автор, и те, где есть дарственные надписи.

Когда его не стало, один из его друзей, сам выдающийся филолог, сказал: "Да... Слава теперь классик..." Хочется надеяться, что предпринятое издательством "КомКнига" переиздание "Основ фоносемантики" компенсирует недостачу этой классической книги в наших библиотеках.

О. И. Бродович

Информация о нем: http://psycholinguistik.narod.ru/index/0-67